The land that failed to fail

http://golos-dobra.livejournal.com/1168070.html

### The land that failed to fail

https://www.nytimes.com/interactive/2018/11/18/world/asia/china-rules.html
земля, которая не смогла провалиться: как Китай догнал Запад
Автор: PHILIP P. PAN
The New York Times
Пн., 19 ноября 2018 г.
В неуверенные годы после смерти Мао Цзэдуна задолго до того, как Китай стал промышленным гигантом, прежде чем Коммунистическая партия продолжила победную серию, которая изменила бы мир, группа студентов-экономистов собралась у горного отступления за пределами Шанхая. Там, в бамбуковых лесах Моганшана, молодые ученые столкнулись с насущным вопросом: как Китай мог догнать Запад?
Это была осень 1984 года, а на другой стороне мира Рональд Рейган обещал «утро снова в Америке». Между тем Китай только что оправился от десятилетий политических и экономических потрясений. В сельской местности был достигнут прогресс, но более трети четверти населения жили в крайней нищете. Государство решило, где все работают, что каждая фабрика сделала и сколько всего стоит.
Студенты и исследователи, участвовавшие в Академическом симпозиуме средних и молодых экономистов, хотели развязать рыночные силы, но беспокоились о срыве экономики - и тревожили партийных чиновников и идеологов, которые его контролировали.
Поздно вечером они достигли консенсуса: фабрики должны соответствовать государственным квотам, но продавать все, что они сделали по любой цене, которую они выбрали. Это было умное, тихо радикальное предложение подорвать плановое хозяйство - и это заинтриговало молодого партийного чиновника в комнате, у которого не было никакого опыта в экономике. «Когда они обсуждали проблему, я ничего не говорил», - вспоминал Сюй Цзинань, теперь 76 лет и ушел в отставку. «Я думал, как мы это делаем?»
Китайская экономика так быстро растет так долго, что легко забыть, насколько маловероятно, что ее метаморфоза превратилась в глобальный промышленный гигант, сколько ее восхождения было импровизировано и рождено отчаянием. Предложение, которое Сюй взял с горного отступления, вскоре принятое в качестве государственной политики, было ключевым ранним шагом в этой поразительной трансформации.
В настоящее время Китай возглавляет мир по числу домовладельцев, пользователей Интернета, выпускников колледжей и, по некоторым оценкам, миллиардеров. Крайняя нищета упала до менее 1 процента. Изолированная, обедневшая заводи превратилась в самого значительного соперника в Соединенных Штатах со времен падения Советского Союза.
Проходит эпохальный конкурс. С президентом Си Цзиньпином, выдвигающим более жесткую повестку дня за рубежом и ужесточение контроля на дому, администрация Трампа начала торговую войну. Между тем, в Пекине вопрос в эти дни меньше, чем догнать Запад, чем как продвигаться вперед - и как это сделать в новую эру враждебности США.
Модель знакома историкам, растущей власти, оспаривающей сложившуюся, со знакомым усложнением: на протяжении десятилетий Соединенные Штаты поощряли и поддерживали рост Китая, работая со своими лидерами и его людьми, чтобы построить самое важное экономическое партнерство в мире, который поднял обе страны.
В течение этого времени восемь президентов США предполагали или надеялись, что Китай в конечном итоге склонится к тому, что считается установленными правилами модернизации: «Процветание» будет стимулировать народные требования к политической свободе и привести Китай в демократическую страну. Или китайская экономика будет колебаться под тяжестью авторитарного правления и бюрократической гнили.
Но не случилось. Вместо этого коммунистические лидеры Китая снова и снова бросают вызов ожиданиям. Они обнимали капитализм, даже когда они продолжали называть себя марксистами. Они использовали репрессии для поддержания власти, но без удушения предпринимательства или инноваций. И они руководили более чем 40-летним непрерывным ростом, often with unorthodox policies the textbooks said would fail.
often with unorthodox policies the textbooks said would fail
often with unorthodox policies the textbooks said would fail
often with unorthodox policies the textbooks said would fail
В конце сентября Китайская Народная Республика ознаменовала собой веху, превосходящую Советский Союз в долголетии. Несколько дней спустя он отметил рекордные 69 лет коммунистического правления. И Китай может просто поразить свой шаг - новую сверхдержаву с экономикой на пути, чтобы стать не просто крупнейшим в мире, но и самым большим с большим отрывом.
Даже когда они ставили бедствия господства Мао позади, коммунисты Китая изучали и одержимы судьбой своих старых идеологических союзников в Москве, решив учиться на своих ошибках. Они сделали два урока: партии нужно было принять «реформу», чтобы выжить, но «реформа» никогда не должна включать демократизацию.
С тех пор между этими конкурирующими импульсами Китай поворачивается между открытием и защемлением, экспериментируя с изменением и сопротивляясь ему, всегда отступая, прежде чем заходить слишком далеко в любом направлении из-за боязни бегать на мель.
Многие говорили, что партия потерпит неудачу, что эта напряженность между открытостью и репрессиями будет слишком велика для страны, такой большой, как Китай, чтобы выдержать. Но, возможно, именно поэтому Китай взлетел.
Бюрократы, которые когда-то были препятствиями для роста, стали двигателями роста. Должностные лица, посвященные классовой войне и контролю над ценами, начали преследовать инвестиции и продвигать частные предприятия. Каждый день лидер китайского округа, города или провинции делает шаг, как тот, который Ян Чаоцзюнь сделал на бизнес-форуме в сентябре.
«Санья, - сказал Ян, имея в виду южный курортный город, который он ведет, - должен быть хорошим дворецким, няней, водителем и уборщиком для бизнеса и приветствовать инвестиции от иностранных компаний».
Это был замечательный акт переосмысления, который ускользал от Советов. Как в Китае, так и в Советском Союзе огромные сталинские бюрократии затуманивали экономический рост, причем чиновники, обладавшие беспрепятственной властью, сопротивлялись изменениям, которые угрожали их привилегиям.
Михаил Горбачев, последний лидер Советского Союза, пытался разбить власть этих чиновников на экономику, открыв политическую систему. Спустя несколько десятилетий китайские чиновники все еще учатся, почему это было ошибкой.
Боясь открыть политически, но не желая стоять на месте, партия нашла другой путь. Он постепенно продвигался и следовал образцу компромисса в Моганшане, который оставил плановую экономику неповрежденной, позволяя рыночной экономике процветать и перерастать ее.
Руководители партии назвали этот медленный экспериментальный подход «пересечением реки ощущением камней» - позволяя фермерам выращивать и продавать свои собственные культуры, например, сохраняя при этом государственную собственность на землю; снятие инвестиционных ограничений в «особых экономических зонах», оставив их на месте в остальной части страны; или введения приватизации, сначала продавая только миноритарные пакеты в государственных фирмах.
«Было сопротивление», - сказал Сюй. «Удовлетворение реформаторов и оппозиции было искусством».
Длительный экономический бум страны последовал за одной из самых мрачных глав его истории - Культурной революции, которая уничтожила партийный аппарат и оставила его в руинах. По сути, самодержавный избыток поставил почву для возможного преемника Мао, Дэн Сяопина, возглавить партию в радикально более открытом направлении.
Это включало отправку поколений молодых партийных чиновников в Соединенные Штаты и другие страны для изучения того, как работают современные экономики. В то же время партия инвестировала средства в образование, расширяет доступ к школам и университетам и почти исключает неграмотность. Материковый Китай теперь производит больше выпускников в области науки и техники каждый год, чем Соединенные Штаты, Япония, Южная Корея и Тайвань.
Другим объяснением трансформации партии является бюрократическая механика. Аналитики иногда говорят, что Китай принял экономические реформы, сопротивляясь политическим реформам. Но на самом деле партия вступила в силу после смерти Мао, которая не соответствовала свободным выборам или независимым судам, но тем не менее была значительной.
Партия ввела термин лимиты и обязательные пенсионные возрасты, например, упростив освобождение некомпетентных чиновников. И он обновил внутренние карточки отчетов, которые он использовал для оценки местных лидеров в отношении рекламных акций и бонусов, сосредоточив их почти исключительно на конкретных экономических целях.
Эти, казалось бы, незначительные корректировки были негативными, вводя дозу подотчетности и конкуренции в политическую систему, сказал Юэн Юн Анг, политолог из Мичиганского университета. «Китай создал уникальный гибрид, - сказала она, - самодержавие с демократическими характеристиками».
+++
Обычно, любую статью из нью-йорк таймс российское либеральное, и особенно экономическое
сообщество - Кудрин и ко, тут же переводит и принимает руководством к действию.
Но вот эту статью, сильно сомневаюсь, уже две недели прошло, везде обсуждают.
Везде, кроме российского информационного пространства.
Хотя, казалось бы...
Надо наконец сказать по русски четко и определенно - оголтелый либерализм стоил России ста лет потерянного развития,
неслыханных лишений и миллионных человеческих жизней.
Доколе же?
Само собой, всех людей, обладающих требуемым знанием, пониманием и опытом, способных на
неортодоксальные шаги в области экономики, их всех отстреливают задолго
на подступах к вершинам власти в России.
И это, на самом деле, главная и единственная проблема России.
Людей нет, а если они вдруг каким-то чудом зарождаются в обход
всюду расставленных глушилок смыслов - их быстро уничтожают,
без разницы, где они пытаются скрыться от аппарата либерального террора.
Причем особо надо отметить вот этот, например, убийственный график
Тут две главные вещи надо заметить:
1) высшее образование в Китае, в отличие от штатов, заточено на
реально нужные экономике специальности вместо сплошных политруков,
на выпуск которых и работает современная американская академия.
2) хорошо видно плато в районе 2006-08 годов, когда в Китае
реально начали намечаться весьма серьезные проблемы с проводимой в то время политикой.
Именно в это время все эти проблемы, судя по всему, были
китайским руководством замечены с немедленным вводом
в действие комплекса мер по искоренению их.
И вот пожалуйста, десять лет спустя - все эти проблемы
БЫЛИ ИСКОРЕНЕНЫ и в результате сегодня имеем невероятный
просто успех с выходом Китая в гегемона уже безусловно
регионального и с перспективой уже через два-три года стать
супергегемоном.
Ср. с Россией
Причем, конечно, “платное” образование в России надо просто
исключать из категории “высшего”, потому что это просто грубая ложь,
а никакое не образование.
Знамений наших мы не видим, нет уже пророка, и нет с нами, кто знал бы, доколе это будет.
Как сновидение по пробуждении, так Ты, Господи, пробудив их, уничтожишь мечты их.
Китай не пал и стоит твердо, потому что там люди умеют отслеживать вовремя и решать
свои постоянно новые проблемы развития, прислушиваются к пророкам и
ценят образование выше всех прочих земных благ.