Часть Первая: уроки кинетики

http://golos-dobra.livejournal.com/1003090.html

### Часть Первая: уроки кинетики

-Голос! Постой! Зайди к нам на минуту!
Остановившись в темном коридоре я увидел Антона,
приветственно машущего рукой из своего кабинета с
по обычаю всегда открытой, обитой железом, дверью. Его кабинет и
собственно "ростовая" святая святынь Егора были редким исключением на факультете,
где двери кабинетов преподавателей как правило были закрыты наглухо, особенно для студентов.
Зашел, оглянулся, кабинет спартанский, ничего лишнего, никаких портретов.
Все стену занимала доска, густо исписанная формулами и какими-то непонятными набросками.
Взгляд сразу приковывал стол Антона с основательный сейфом за спиной, где хранились не только
дешевые платиновые и дорогие иридиевые тигли между ростом,
но и запасы главной валюты - спирта,
который кстати никто не "давал", а нужно было покупать самим за свои заработанные деньги.
-Есть время?
Время было. Надо было убить несколько часов до следующей пары,
собственно из-за чего я и слонялся по коридору думая пойти ли
в читальный зал или вернуться в общежитие.
-Хочу тебя познакомить с нашим теоретиком, Вячеславом Николаевичем.
Слава, расскажи Голосу о чем у нас голова болит?
Антон взлетел черной птицей в проем окна, разбил пачку сигарет, и
закурил, наблюдая над развивающимся действом.
Теоретик Слава чем-то напомнил мне профессора Громозеку из любимого мультфильма.
Антон вытащил его к себе на должность СНС
из какой-то совсем жуткой дыры, вроде сельхозинститута.
Слава, встал, задумался на секунду, стер все с доски и начал быстро исписывать
ее совершенно незнакомыми мне символами быстро приговоривая
-оператор возмущения... вторичное квантование...
...разложение Боголюбова...функция распределения...квантовая кинетика...сфера тушения в прыжковой модели
Усы Славы описывали сложные тригонометрические линии, лицо покраснело, глаза ощутимо
выкатились, чувствовалось что это надолго. Не понимая абсолютно ничего, я еще
и курс базовой-то квантовой механики не брал еще, с
отчаянием ощутил что до физика-теоретика мне еще бесконечно далеко и погрузился
в свои невеселые мысли.
Жизнь этой весной совсем не была для меня праздником. Недавно погиб отец, незадолго до того
наконец получив должность доцента, заработав долгими годами
закрытия хоздоговоров в поездках на буровые Тюмени с кучей
патентов на тампонажные цементы для крепления холодных нефте- и газо-скважин. Спустя месяц от сердечного
приступа умер дед. Таким образом оборвалась половина моей жизни не успев
как следует начаться, с ударом по социальному статусу и связям,
который было ясно уже никогда не удастся в полную силу возместить. К тому же
недавно меня бортанула первая в жизни взрослая любовь, совершенно огненная
девушка-ассирийка поставив ультиматум
-давай женись, или давай до свиданья.
Жениться в 17 лет мне казалось рановато, да и жениться означало на всем
сплоченном клане ассирийцев, которые держали серию клубов по боксу
в городе, слишком много восточной экзотики для меня.
На ультиматумы я всегда реагировал очень плохо, так что это сразу
избавило меня от сложных мук выбора, но позже проезжая мимо ее дома
сердце продолжало сжиматься. Через пару лет мы случайно встретились в
трамвае, ее сильно разнесло, поговорили тепло, без всяких обид.
-фононный гамильтониан...кооперативное тушение...кросс-релаксационный механизм...
...Кубо-Тоёдзава...Басиев-Осико...неупорядочный распад...,
продолжал исписывал уже вторую набело истертую
мелом доску Слава.
Вспомнился первый раз, когда я увидел Антона на первой лекции по стандартному
курсу общей физики два года назад. Начал он лекцию словами
-Друзья мои!
Никто к нам так не обращался. Ни до, ни после. Да и вряд кто-то
другой мог говорить такими словами насколько органично и без малейшей фальши.
На лекциях обычно мне было скучно, все это
я хорошо знал еще в тринадцать лет, но тут лектор доверительно делился
с нами своим собственным удивлением от раскрываемой системы понятий,
это стимулировало посмотреть свежим взглядом на давно уже пройденное.
Экзамен принимали Антон и Егор вместе, Егор вел решение задач
в параллельной группе, у него был постоянно чем-то недовольный вид.
Подготовив билет, я встал - была очередь
идти сдаваться Егору. Но Антон поднял руку
-нет, у него я сам хочу принять экзамен
Сел, начал рассказывать. Антон слушал не прерывая, иногда улыбаясь
каким-то своим мыслям. В конце задал пару уточняющих вопросов, а
материал я знал не просто блестяще, а намного глубже стандартного учебника,
Антон остался ответами сильно доволен,
уверенно размашисто расписался в зачетке, сказал спасибо, и
перевел взгляд на следующего студента.
-Слава, вдруг мягко прервал покрывающего густо мелом уже третью доску теоретика, Антон.
-Расскажи ему о нашей статье.
-Ту, где Прохоров соавтором?
-Да, эту.
И тут по ходу рассказа внезапно все прочие мысли вылетели из головы, проблема оказалась
вполне доступной и понятной, загадочной и интересной.
Чисто экспериментально в процессе сбора стандартных метрик для выращенных лазерных кристаллов была
обнаружена аномалия в процессе распада возбуждения, которую никак не получалось уложить
в рамки привычных моделей, которые лежали в основе работы буквально всех
серьезных лазерных групп в мире, включая мощно набирающую вес лазерную промышленность.
В частности, что было особенно интересно, динамика распада внезапно переставала
быть как положено для таких процессов экспоненциальной и вместо этого
явно начинали играть роль какие-то чисто квантовые эффекты, но в области температур
значительно выше, чем принято обычно считать.
Для начала надо было попробовать ослабить некоторые из канонов моделей, посмотреть что выйдет
в результате. В итоге на доске образовалась система довольно
простых уравнений, вполне укладывающаяся в стандартного Арнольда, изученного
к тому времени от буквы до буквы. Тогда я еще не знал всей подлости этих уравнений
с взаимодействующими "быстрой" и "медленной" системами, на решении которых
угробили свои жизни поколения ученых в Санта-Фе. Значительно позже с большим
удивлением я увидел практически те же самые уравнения на столу у нобелевского лауреата,
выписанные одним из видных деятелей по теме теории катастроф из Санта-Фе для подсчета
общественно стоимости углерода, то есть жизни, результаты которых резко оборвали мою карьеру
в очередной раз.
Слава был высокой силы теоретиком, но не любил и не умел кодить фортран.
Кроме того тогда хорошие математические библиотеки были только на мейнфрейме, и
работать с ними было намного сложнее, чем сейчас, ввод кода все еще был на перфокартах,
к примеру. Вот этой деятельностью мне и предложили заняться.
-Ох, посмотрел на часы Антон, у меня же пара уже сейчас начнется,
-вы тут договорите между собой, лады?
Антон вылетел из кабинета, стены сразу сузились, свет померк, мы сидели со
Славой и смотрели друг на друга молча, как-то все сразу потеряло смысл.
Вот так и началось мое регулярное общение с Антоном, но специализацию себе
я выбрал совсем на другой кафедре, до собственно полноценной и
самостоятельной научной работы с ним оставалось еще полтора года.