сегодня алхимия - процветающий, обыденный бизнес

http://golos-dobra.livejournal.com/1224835.html

### сегодня алхимия - процветающий, обыденный бизнес

https://www.orau.org/ptp/Library/plutoniumfirstweighing.pdf
«Плутоний настолько необычен, что приближается к невероятному. При некоторых условиях он может быть почти таким же твердым и хрупким, как стекло; под другими, мягкими и пластичными, как свинец. При нагревании на воздухе он быстро разламывается и рассыпается в порошок или медленно распадается при комнатной температуре. Он претерпевает не менее пяти фазовых переходов между комнатной температурой и температурой плавления. Как ни странно, в двух своих фазах плутоний фактически сжимается при нагревании. Он также имеет не менее четырех степеней окисления. Он уникален среди всех химических элементов. И это ядовито ядовито, даже в небольших количествах ». Гленн Т. Сиборг
Тем временем сотни фунтов урана бомбардировались нейтронами, производимыми циклотроном в Вашингтонском университете под руководством Алекса Лангсдорфа и на 60-дюймовом циклотроне в Беркли под руководством Джо Гамильтона. Этот высокорадиоактивный материал был затем отправлен в Чикаго. Арт Джаффей, Трумэн Кохман и Исадор Перлман возглавляли группу химиков, которые проводили этот материал через процесс экстракции эфира и циклы окисления и восстановления, чтобы довести его до нескольких миллиграммов редкоземельных элементов, содержащих, возможно, сто микрограммов плутония, и это было передано Каннингему, Вернеру и Цефоле. Эти люди подготовили первый образец в чистом виде, пройдя через йодат плутония и гидроксид и т. Д. До оксида.
Этот образец в 2,77 микрограмма был взвешен 10 сентября 1942 года.
БЕРРИС Б. КУННИНГЕМ. Когда я смотрю на эту сборку, я не могу удержаться от того, чтобы заметить, что очень редко столько людей делают так мало. Эксперименты по взвешиванию были лишь частью широкой программы исследований свойств плутония, проведенной при Гленне летом 1942 года.
Эксперименты, которые непосредственно предшествовали взвешиванию, и
сами взвешивания представляли два важных научных «первых». Они дали первый человеческий проблеск искусственного элемента и, насколько мне известно, были первыми ультрамикронными, гравиметрическими, химическими экспериментами, проведенными в Соединенных Штатах.
Сейчас, после всех этих лет, трудно вспомнить психологическое влияние этих событий. Сегодня алхимия - процветающий, обыденный бизнес. Но в то время мы, воспитанные в более старой традиции, видели в этом чудо, и в него просто трудно поверить.
Более чем через год после фиктивной изоляции плутония я вспоминаю, как один из членов нашей группы яростно утверждал, что плутоний на самом деле вовсе не был плутонием, это был просто странно ведущий себя изотоп урана.
Луи Б. Вернер. Все пошло не так гладко. Самая серьезная проблема возникла, когда я был в микрохимической лаборатории и услышал сильный грохот в основной части лаборатории Джонса. Я пошел исследовать и обнаружил, что центрифуга, в которую я поставил мировой запас плутония, развалилась, и раствор плутония стекал по масляным подшипникам двигателя на пол лаборатории. Это был черный день. К счастью, наполняя его полотенцами и губками и переваривая их, мы смогли извлечь практически весь плутоний. Как оказалось, этот опыт оказался весьма полезным для очистки первых партий продукции, полученной в реакторах, которую инженеры-химики получили в лаборатории Клинтона в Оук-Ридже, и которая, казалось, содержала почти все, что было в материалах лаборатории Джонса.
Как только чистый продукт был изолирован, все, естественно, хотели увидеть, как он выглядит. Тем не менее, было не на что смотреть, и был некоторый скептицизм относительно того, было ли вообще что-то там. Вместо того, чтобы связать крошечные запасы плутония для выставки, мы подумали, что можем пойти на безобидный обман и придумать несколько более впечатляющее решение по моделированию плутония из зеленых чернил.
GLENN SEABORG Это правда, что мы немного выдумали и использовали зеленый краситель и даже окрашенный в зеленый цвет гидроксид алюминия, чтобы представить гидроксид плутония. Но я помню, что мы немного смягчали это, осторожно говоря посетителям, по крайней мере, иногда, что «это образец гидроокиси плутония». Я не верю, что посетитель полностью понял значение этого, но мы не виноваты, если думали, что это действительно образец гидроксида плутония.
+++
Лет уже наверное десять назад, поселился ненадолго
в одном из офисов того самого здания, где когда-то, дададдада...
незадолго до его (здания) полного уничтожения во благо всего лучшего.
Так вот, нашел там по сусекам огромный Свинцовый Кирпич, который
прежние непосредственно обитатели использовали вместо подпорки для не
менее древней фурнитуры,
давно забыв его изначальную роль. Много мыслей передумал,
держа в руках (еле-еле удерживая) его. Потом подарил кое-кому,
кто избрал себе стезей будущего физику. Ну да, много,
даже слишком много есть всего разного вспомнить и записать когда-нибудь.
+++
ISADORE PERLMAN
Я хотел бы, если позволите, поделиться небольшой
отражающей славой в этом рассказе небольшой истории.
Я не знаю, каковы законы о клевете в штате Иллинойс, поэтому я сделаю это кратко.
Как уже упоминалось, есть другие, которые выполнили некоторые
начальные этапы отделения плутония от довольно большого количества
материала вплоть до того места, где могли бы занять место химики-микрологи.
Многие из нас работали над этим. И однажды часть этого попала в мою заботу.
Насколько я помню, материал был в стакане, может быть, примерно пол-литра,
когда его убрали на ночь. На следующее утро стакан был сломан.
Свинцовый кирпич упал, и тут пролился этот драгоценный материал.
К счастью, это случилось над воскресным выпуском Chicago Tribune.
Пол-литра чего-либо - ничто для этой бумаги, чтобы поглотить, и мы
продолжал получать самое большое испаряющееся блюдо, которое мы могли найти.
Это было больше, чем ванна и меньше, чем бассейн, и мы
бросил это с идеей подвергнуть это тому, что химики называют влажным озолением.
Осыпали это азотной кислотой и держали это варево выключателей в течение многих дней.
Это напоминает мне, что это 10 сентября, и если бы не мое участие в изоляции плутония,
эта годовщина, вероятно, была бы отмечаться в августе.
Я был очень благодарен за то, что у меня была эта газета, и я не могу не отразить,
что среди демократов левых убеждений я, наверное, единственный,
кто так тщательно переварил издание «Чикаго Трибьюн».
...
Один из самых больших прорывов, которые мы получили,
был связан с нехимической процедурой, разработанной Ферми.
Это был так называемый метод «дробовика», при котором килограмм урана извлекался,
а примеси собирались и измерялись в совокупности. Он был описан как дробовик,
потому что он измерял все примеси один раз. Даже с чистейшим ураном,
если вы извлечете килограмм, вы восстановите миллиграмм до доли грамма примеси.
Эти примеси были спрессованы в таблетку и помещены в парафиновую геометрию
с источником радия-бериллия. поглощение нейтронов примесями измерялось
по активации, производимой в металлической фольге индия. Это был чрезвычайно изящный метод,
который Ферми импровизировал за один день, казалось, только из обсуждения этой
проблемы контрольных анализов на чистоту урана.
Проблема чистоты урана была решена.
Проблема чистоты урана была решена.
Проблема чистоты урана была решена.
Другим аспектом проекта «Плутоний» был выдающийся успех, который Гленн и другие начальники секций произвели на производственное подразделение в чистом виде, благодаря важности немедленного удовлетворения каждой просьбы ученых. Это было продемонстрировано, когда взволнованный агент по закупкам позвонил ученому, который только что сделал срочный заказ на платиновую лодку, чтобы спросить: «Вы действительно хотите яхту из чистой платины?»
===
Затем мы должны были найти оборудование для крупномасштабного извлечения. Первая проблема состояла в том, чтобы сконцентрировать плутоний из урана; извлечение эфира казалось единственным практическим средством для этого. Мы обыскали здание и нашли кладовую с множеством вкусностей. Мы снова были очень благодарны, что в этом химическом отделе ничего не было выброшено. Кто-то в былые времена купил несколько больших делительных воронок, 1 и 2 литра. В то время никто не проводил исследований, требующих таких воронок, но вот они, и мы их использовали.
Мы поместили уран nitrate'crystals в этих делительных воронках, добавляем эфир, и потрясли их силой перед нашими телами с одним пальцем на стеклянной пробке и другой на кране, чтобы предотвратить утечку. Сиборг дал нам столько людей, сколько он мог избавить от другой работы, и было довольно тяжело видеть нашу банду на том старом чердаке, сотрясающую эти воронки. Операция требовала держать воронку близко к телу, и было признано, что это может привести к значительному воздействию гамма-излучения от продуктов деления.
Но у нас была одна серьезная проблема. Мы должны были знать, когда прекратить испарение. Температура раствора была около 80-90 градусов по Цельсию, но мы не могли получить кристаллы гексагидрата нитрата урана, пока не позволили всему раствору остыть. Это было утомительно, потому что всю массу нужно было энергично перемешивать по мере охлаждения раствора и выпадения кристаллов. Если бы мы позволили ему остыть после испарения слишком большого количества воды, мы получили бы более низкий гидрат, чем гексагидрат, и он не растворился бы в эфире. Если мы оставим слишком много воды в растворе, то кристаллы будут выходить, но они будут мокрыми, и мы получим водную фазу в виде эфирного масла. Это будет нести слишком много урана с плутонием. У нас не было ни времени, ни средств для точной калибровки необходимой плотности, но мы нашли опытным путем метод, который также работал. Маленькие кусочки фарфора из маленького разбитого испарения
Рейтинговое блюдо использовалось в качестве кипящих камней.
Мы обнаружили, что если мы подняли один из кусочков к верху раствора, и потребовалось 10 секунд, чтобы упасть сверху вниз, тогда это была правильная концентрация. (Я забыл точное время, но это было около 10 секунд.) Образовавшиеся кристаллы представляли собой гексагидрат нитрата урана; они не были влажными и были растворимы в эфире.
Мы позволили хегидрату кристаллизоваться и снова экстрагировали эфир; тогда у нас был наш раствор плутония с несколькими фунтами нитрата урана.
Я думаю, что Перлман слишком сильно винит себя за то, что потерял весь запас. Насколько я помню, мы разделили конечную водную фазу на две или более порции (было как минимум две порции). Интуиция Сиборга заключалась в том, что стакан или центрифуга могут сломаться, и он был прав. Хотя мы отчаянно хотели получить материал, который был утерян из этого разбитого стакана, у нас все еще был туз в яме той другой части, и именно этот плутоний попал в запас, над которым позже работали Баррис Каннингем и его коллеги.