Кабан, Леса Пахан, Часть Первая

http://golos-dobra.livejournal.com/1484615.html

### Кабан, Леса Пахан, Часть Первая

Итак, в нашем повествовании мы дошли
до момента, когда древние персы, арии,
они же истинно русские
дошли вместе со своими стадами буренушек
во времена последней серьезной Смены Климата
до самого до Леса.
Да, лошади в лесу изменили
свою функцию, но конечно
остались служить главным транспортным
средством и в лесу тоже, помогая также
корчевать и распахивать речные поймы,
изменились и сами люди
столкнувшись с Хозяином Леса, Паханом его.
И это конечно был вовсе не Медведь,
Пахан Леса это
КАБАН.
Почти никто из вас в живой жизни
вовсе не встречал в глаза реального кабана.
А что такое реальный кабан в диком лесу?
Это по весу и скорости как три американских
футболиста не путать с европейскими
саккеристами, которые и на спортсменов то не похожи вообще,
американские футболисты возвышаются над прочим
человечеством как те древние русские над вавилонскими,
плюс бивни, которые выпускают
кишки легко любому другому живому существу в Лесу.
Вот так примерно выглядел раньше кабан
более малых размеров
Кабан к тому же мастер маскировки,
вот идете вы по лесу, видите куст, присыпанный
листьями, идете мимо спокойно, ни о чем не подозревая
- и тут перед вами УЖАС ЛЕСА вздымается из лесной полутьмы!
Да, кабан ест людей тоже, с большим и превеликим удовольствием.
Хорошо помню, в детстве, а это уже были восьмидесятые
двадцатого века, как детей, трех, зашедших одних в лес
сожрали кабаны.
Но и дикого кабан “взять” охотнику большая всегда была
честь. Дед партизанил всю войну почти после
того как в первые часы войны всю их артиллерийскую часть
уничтожили, и партизанил в отряде будущего секретаря обкома,
стрелять умел хорошо, приглашали бывало на охоту, в те
места, куда и сам Ильич, родом недалеко от нас - все его
как облупленного знали еще со времен актерства на сцене,
постоянно заезжал на охоту именно по кабанам.
И вот как-то утром, проснувшись, а деда
ночью не было - на охоте был, увидел
во дворе на пне для разделки туш, голову
реального дикого кабана, как приз деду за удачный выстрел...
+++
Леонид Ильич очень много курил. Курил так часто, что мне на вышке все время
приходилось его одергивать и уговаривать потерпеть хотя бы 15 минут до выхода зверя.
Курил он только “Новость” (были такие сигареты в зеленой пачке).
Бывает, слышу - идет зверь, а он курит.
Приходилось тут же накрывать Леонида Ильича телогрейкой.
Видя, что с этой привычкой бороться бесполезно, я пошел по другому пути
- заставлял егерей курить на вышках во время учетов, подкормки,
а на подкормочной площадке специально бросали окурки,
чтобы зверь привык к табачному дыму и запаху.
И вот поехали мы на кабана. Был у нас такой зверь,
которого хотел добыть Леонид Ильич. В то время сопровождающим
запрещалось иметь при себе оружие. Брежнев был с отечественным штуцером,
сделанным в Туле по заказу специально для него. Сидим на вышке.
Выходит зверь, я открываю окошко, Брежнев стреляет.
Отлично вижу, что попал хорошо - кабана аж отбросило в сторону.
Но секач все же ушел. На юге быстро темнеет, и уже приближались сумерки.
Понимая, что медлить нельзя, прошу Леонида Ильича:
- Дайте мне штуцер, оставайтесь на вышке, а я доберу кабана.
Он отказался и ответил:
- Пошли вместе.
Быстро нашли кровь по обе стороны от следа. Идем. Не могу сказать,
как я почувствовал, что мы зверя прошли. Очевидно, затылком.
Леонид Ильич идет впереди с оружием. Когда я обернулся,
кабан уже на всех махах летел на нас.
Что мне оставалось делать? Я просто в прыжке ударил
Леонида Ильича ногой в спину, и он упал по одну сторону тропы,
а сам сделал отчаянный прыжок в другую.
Брежнев упал ничком.
Кабан пролетел по тропе вперед, оставив свою кровь у меня на сапоге.
Метров через двадцать он развернулся, остановился и уставился на нас.
Леонид Ильич вскочил и наставил на меня штуцер.
Я ему показываю:
-обернитесь, посмотрите! Он оглянулся туда, куда я указывал.
Кабан в это время заложил уши и лег, явно намереваясь
к повторному броску.
Леонид Ильич прицелился и метким выстрелом добил подранка.
Подошли, посмотрели. Это был огромный секач.
Как потом оказалось, он весил более двухсот килограммов.
Тут Брежнев пришел в себя и все понял.
Подошел ко мне, обнял, поцеловал.
Снял с руки часы и подарил мне.
Когда мы приехали на базу,
все это неоднократно было пересказано за столом. Я возмутился,
что сопровождающим запрещают иметь при себе на этих охотах оружие.
После этого случая по распоряжению Л.И. Брежнева все егеря
и охотоведы ездили на правительственные охоты с оружием.
Александр Александрович Гомер,
егерь Брежнева
+++
С тех пор и разделились
древние русские на разные ветви,
кто-то смог освоить пойменные луга для молочного
скотоводства и размножился во все веси плотностью
населения никакой, с мерой близкой к нулю, но общей
численностью и силой вполне титанической,
ну а кто ударился в полный, извините за это слово, хамон,
с резким повышением энергетической интенсивности
и агрессивности бытия, вплоть до конечно
системного поедания прирученных кабанов
в оргиастическом экстазе.
Надо, конечно, особо заметить, что
религиозные запреты на поедание кабана
вовсе не нужные если
1) никаких кабанов рядом в помине нет
или
2) есть в обилии более предпочтительные виду людей источники
пищевой энергии
Если же такие чисто религиозные запреты в большой силе, то
1) кабаны вокруг есть
и
2) кабанину есть этот вид людей жаждет с особой силой
+++
Когда квартирьеры
постучали в дверь первой хаты, чтобы узнать, где живет
староста, изнутри отозвался визгливый и неприятный женский
голос, который не то по-польски, не то по-украински прокричал,
что муж на войне, что дети больны оспой, что москали все
забрали и что муж, отправляясь на войну, приказал ей никому не
отворять ночью. Лишь после того как квартирьеры усилили атаку
на дверь, чья-то неизвестная рука отперла дом. Войдя в хату,
они узнали, что здесь как раз и живет староста, тщетно
старавшийся доказать Швейку, что это не он отвечал визгливым
женским голосом. Он, мол, всегда спит на сеновале, а его жена,
если ее внезапно разбудишь, бог весть что болтает со сна. Что
же касается ночлега для всей роты, то деревня маленькая, ни
один солдат в ней не поместится. Спать совершенно негде. И
купить тоже ничего нельзя. Москали все забрали.
Если паны добродии не пренебрегут его советом, он отведет
их в Кросенку, там большие хозяйства: это всего лишь три
четверти часа отсюда, места там достаточно, каждый солдат
сможет прикрыться овчинным кожухом. А коров столько, что каждый
солдат получит по котелку молока, вода тоже хорошая; паны
офицеры могут спать в замке. А в Лисковце что! Нужда, чесотка и
вши! У него самого было когда-то пять коров, но москали всех
забрали, и теперь, когда нужно молоко для больных детей, он
вынужден ходить за ним в Кросенку.
Как бы в подтверждение достоверности этих слов рядом в
хлеву замычали коровы и послышался визгливый женский голос,
кричавший на них: "Холера вас возьми!"
Старосту это не смутило, и, надевая сапоги, он продолжал:
-- Единственная корова здесь у соседа Войцека,-- вот вы
изволили слышать, паны добродии, она только что замычала. Но
эта корова больная, тоскует она. Москали отняли у нее теленка.
С тех пор молока она не дает, но хозяину жалко ее резать, он
верит, что Ченстоховская божья матерь опять все устроит к
лучшему.
Штаб роты со всеми офицерами, старшим писарем Ванеком,
денщиками, телефонистом, санитарами, поваром и Швейком
разместился в доме сельского священника, который тоже не
впустил к себе ни одной разоренной семьи из окрестных сел.
Поэтому свободного места у него было много.
Ксендз был высокий худой старик, в выцветшей засаленной
рясе. Из скупости он почти ничего не ел. Отец воспитал его в
ненависти к русским, однако эту ненависть как рукой сняло после
отступления русских, когда в село пришли солдаты австрийской
армии. Они сожрали всех гусей и кур, которых русские не
тронули, хоть у него стояли лохматые забайкальские казаки.
Когда же в Лисковец вступили венгры и выбрали весь мед из
ульев, он еще более яростно возненавидел австрийскую армию.
Ныне он с ненавистью смотрел на своих непрошеных ночных гостей;
ему доставляло удовольствие вертеться около них и, пожимая
плечами, злорадно повторять: "У меня ничего нет. Я нищий, вы не
найдете у меня, господа, ни кусочка хлеба".
Более всех этим был огорчен Балоун, который едва не
расплакался при виде такой нужды. Перед его мысленным взором
непрестанно мелькало представление о каком-то поросенке,
подрумяненная кожица которого хрустит и аппетитно пахнет.
Балоун клевал носом в кухне ксендза, куда время от времени
заглядывал долговязый подросток, работавший за батрака и
кухарку одновременно.